Связь повести временных лет с фольклором. Тема: из «повести временных лет»: «подвиг отрока -киевлянина и хитрость воеводы претича». черты русских летописей. отзвуки фольклора в летописи. герои летописного сказания и их подвиги во имя мира на родной земле.

Цель: объяснить связь фольклора с летописью; раскрыть значение слов Д.С. Лихачева

Ход урока

«Прошлое должно служить современности!» (Д. С. Лихачев)

I. «Подвиг отрока-киевлянина и хитрость воеводы Претича». Отзвуки фольклора в летописи
Составление цитатного плана
Обучаем пятиклассников составлять план. Чтобы пересказать текст с соблюдением стилистических особенностей, лучше всего опираться на цитатный план.
Цитата - точная выдержка из какого-нибудь текста.
Объясним, что цитата заключается в кавычки. Если берется отрывок предложения с начала предложения, то ставим многоточие в конце; если берем отрывок не с начала, то ставим многоточие и начинаем со строчной буквы. Эти правила надо подробно объяснить детям, чтобы потом избежать переучивания.
Перечитывая летописное повествование, дадим детям почувствовать, что рассказ ведется спокойно, так, как звучит разговорная речь. Сравним дату, к которой приурочен летописный рассказ об осаде Киева печенегами (968 год, т. е. X век), и дату составления первого летописного свода (начало XI века).
- Мог ли летописец сам быть свидетелем этого события?
Придем к выводу, что рассказ об этом событии, вероятнее всего, он записал с чьих-то слов.
- Обратите внимание на повторение союзов и , а . Какую роль они играют в тексте?
Союзы и , а придают ритмичность и плавность повествованию, приближают его к устной речи, т. е. к фольклору.
Отметим еще несколько стилистических особенностей.
- Что вы можете сказать о диалогах в тексте? Как их можно назвать: многословными или лаконичными?
Для диалогов с отроком, так же как и для других диалогов в летописном отрывке, характерны лаконичность (краткость и точность), простота.
- Часто ли встречаются в отрывке прилагательные, существительные, глаголы? Почему?
Если обратить внимание на особенности языка летописного отрывка, то можно заметить, что в тексте очень редко встречаются прилагательные. В основном мы видим существительные и глаголы.
Глаголы очень выразительны, например: затворились, изнемогали, тужить, устремились, умчим, подступите, погубит, затрубили, закричали, пригрозить, сокрушался, собрал, прогнал . Это говорит о том, что для людей того времени очень важное значение имели не только свойства или качества предметов, но и их действия.

II. Пересказ с сохранением стилистических особенностей текста
Подобный пересказ - задача очень сложная для пятиклассников. Пересказать полный текст так, как это необходимо, практически невозможно для детей 10-11 лет. Перед нами не стоит задача контроля, нам важно научить детей пересказу с сохранением стилистических особенностей. Лучше всего работу построить так: один ученик (более слабый) читает выразительно отрывок (ориентировочно размером с первый абзац), второй вслед за ним пересказывает, и т. д.

Литература и изобразительное искусство
В рубрике учебника «Литература и изобразительное искусство» даны вопросы и задания к репродукции картины А. Иванова «Подвиг молодого киевлянина». Следует помочь детям осмыслить эту картину. Возможна организация беседы, в которую учитель сможет включить некоторые сведения о классицизме, о художнике и о создании картины.
Андрей Иванович Иванов жил в 1776-1848 гг., т. е. в конце XVIII - начале XIX в. В это время в искусстве России царили принципы классицизма, который обращался к наследию Древней Греции и Древнего Рима как к норме и идеальному образцу. Одним из главных отличий русского классицизма было стремление художников отобразить в искусстве идеи гражданственности и патриотизма (любви к родине).
Картина А. И. Иванова «Подвиг молодого киевлянина» была создана около 1810 года (через два года после ее создания начнется Отечественная война 1812 года с Наполеоном). Художник берет сюжет из русской летописи, который перекликается с одним из сюжетов истории Древнего Рима о том, как молодой римлянин подобным образом спас город от нашествия галлов.
Художник не стремится к исторической достоверности костюмов и пейзажа. Для него важнее показать патриотический порыв юноши, спасающего свою родину от врагов.
Мы видим юношу, который, перебежав через стан врагов, на берегу реки скинул с себя одежду и торопится броситься в воду, чтобы переплыть реку. За фигурой юноши мы видим вороного коня с развевающимися хвостом и гривой, над ним на фоне грозно темнеющего вечернего неба распластались кажущиеся черными ветви дерева. Правее коня мы угадываем бледные силуэты вражеских всадников, скачущих, чтобы догнать героя. За ними - контур крепостных стен осажденного печенегами Киева.
В нижнем левом углу мы видим полоску реки, окаймленную травой. На берегу, опершись рукой о речное песчаное дно, лежит русский богатырь в кольчуге, в груди его торчит оперенная стрела. Другую стрелу, уже вынутую из раны, он держит в правой руке. Лицо его выражает страдание и надежду, что юноша спасет родную землю, за которую воин пролил свою кровь. Левая рука его приподнята, словно своим жестом он хочет благословить отрока, но сил ему не хватает. Серебристая кольчуга, на которую отбрасывает отсвет плащ юноши, алый ремень и алые же элементы одежды связывают образы отрока и раненого воина в одно смысловое целое.
Главный герой картины, киевский отрок, изображен обнаженным. В правой руке у него уздечка, он придерживает алый развевающийся плащ, благодаря которому передается стремительность движения юноши. Алый цвет символизирует собой героизм. Русые кудри его развеваются, тело напряжено в беге так, что мы видим упругие мышцы героя. В лице его сосредоточенность, стремление, но не страх. Он хочет добраться до русского войска, но не желание остаться в живых движет им: его задача - передать воинам важную весть. Тело его освещено светом зари, которая занимается слева, за рекой, где стоят войска русского воеводы Претича. Мы догадываемся, что с помощью образа зари художник хотел передать идею освобождения от врагов.
С помощью картины художник рассказывает нам, как через тревогу, страх и темноту человек стремится к свободе, к победе над врагами.

III. «Прошлое должно служить современности!» (Д. С. Лихачев)
Читаем статью учебника, составленную по книге Д. С. Лихачева «Земля родная», отвечаем на вопросы.
- Какое положение занимают герои прочитанного вами летописного рассказа «Подвиг отрока-киевлянина и хитрость воеводы Претича»? (1-й вопрос.)
Герои прочитанного летописного рассказа в большинстве своем занимают в обществе высокое положение: Претич - воевода, он заключает мир с печенежским князем; Святослав - русский князь, княгиня Ольга - его мать. Не занимает высокое положение только отрок, но княжеский слуга - это не простолюдин, и его можно по справедливости назвать выдающимся храбрецом.
- Как вы понимаете слова Д. С. Лихачева: «Мы должны быть благодарными сыновьями нашей великой матери - Древней Руси»?
Мы должны быть благодарными сыновьям Древней Руси за то, что они в тяжелой борьбе с захватчиками отстояли независимость нашей земли, подавая нам пример внутренней силы и душевной стойкости. Наша признательность может выражаться в бережном отношении к памятникам русской старины, во вдумчивом и внимательном изучении истории и в заботе о красоте и процветании нашей современной России. Наша страна - это наше наследство, и мы должны заботиться о ней и потом передать нашим детям.
- Может ли повествование об отроке-киевлянине «служить современности»?

Повествование о подвиге отрока-киевлянина может служить современности, являя пример мужества и самоотверженности ради спасения родной земли.

Домашнее задание
Вспомнить басни, которые изучали в начальной школе.
Индивидуальное задание
Подготовить рассказы о детстве М. В. Ломоносова, о годах его учения, о научных открытиях, о литературной деятельности; подготовить выразительное чтение наизусть сонета С. И. Стромилова «Ломоносов» или стихотворения Н. А. Некрасова «Школьник» (см. их в следующем разделе нашей книги).

Хронологический принцип изложения позволял летописцам включать в летопись разнородный по своему характеру и жанровым особенностям материал.

Простейшей повествовательной единицей летописи является лаконичная погодная запись, ограничивающаяся лишь констатацией факта. Однако само внесение в летопись той или иной информации свидетельствует о ее значительности с точки зрения средневекового писателя.

Например: «В лето 6377 (869). Крещена быстъ вся земля Болъгарьская...»; «В лето 6419 (911). Явися звезда велика на западе копейным образом...»; «В лето 6481 (973). Нача княжити Ярополк» и т. п. Обращает на себя внимание структура этих записей: на первое место, как правило, ставится глагол, который подчеркивает значимость действия.

В летописи представлен также тип развернутой записи, фиксирующей не только «деяния» князя, но и их результаты. Например: «В лето 6391. Поча Олег воевати деревляны, и примучив а, имаше на них дань, по черне куне» и т. п.

И краткая погодная запись, и более развернутая — документальны. В них нет никаких украшающих речь тропов. Запись проста, ясна и лаконична, что придает ей особую значимость, выразительность и даже величавость.

В центре внимания летописца — событие — «што ся здея в лета сил». За ними следуют известия о смерти князей. Реже фиксируется рождение детей, их вступление в брак. Потом информация о строительной деятельности князей. Наконец, сообщения о церковных делах, занимающие весьма скромное место.

Правда, летописец описывает перенесение мощей Бориса и Глеба, помещает сказания о начале Печерского монастыря, смерти Феодосия Печерского и рассказы о достопамятных черноризцах печерских. Это вполне объяснимо политическим значением культа первых русских святых Бориса и Глеба и ролью Киево-Печерского монастыря в формировании начальной летописи.

Важную группу летописных известий составляют сведения о небесных знамениях — затмениях солнца, луны, землетрясениях, эпидемиях и т. п. Летописец усматривает связь между необычными явлениями природы и жизнью людей, историческими событиями.

Исторический опыт, связанный со свидетельствами хроники Георгия Амартола, приводит летописца к выводу: «Знаменья бо в небеси, или звездах, ли солнци, ли птицами, ли етеромь чим, не на благо бываютъ; но знаменья сиця на зло бываютъ, ли проявленъе рати, ли гладу, ли смерть проявляютъ».

Разнообразные по своей тематике известия могут объединяться в пределах одной летописной статьи. Материал, входящий в состав «Повести временных лет», позволяет выделить историческую легенду, топонимическое предание, историческое предание (связанное с дружинным героическим эпосом), агиографическую легенду, а также историческое сказание и историческую повесть.

Связь летописи с фольклором. О событиях далекого прошлого летописец черпает материал в сокровищнице народной памяти.

Обращение к топонимической легенде продиктовано стремлением летописца выяснить происхождение названий славянских племен, отдельных городов и самого слова «Русь». Так, происхождение славянских племен радимичей и вятичей связывается с легендарными выходцами из ляхов — братьями Радимом и Вятко.

Эта легенда возникла у славян, очевидно, в период разложения родового строя, когда обособившаяся родовая старшина для обоснования своего права на политическое господство над остальными членами рода создает легенду о якобы иноземном своем происхождении.

К этому летописному сказанию близка легенда о призвании князей, помещенная в летописи под 6370 (862) г. По приглашению новгородцев из-за моря «княжить и володеть» Русской землей приходят три брата-варяга с родами своими: Рюрик, Синеус, Трувор.

Фольклорность легенды подтверждает наличие эпического числа три —три брата. Сказание имеет чисто новгородское, местное происхождение, отражая практику взаимоотношений феодальной городской республики с князьями.

В жизни Новгорода были нередки случаи «призвания» князя, который выполнял функции военачальника. Внесенная в русскую летопись, эта местная легенда приобретала определенный политический смысл. Она обосновывала права князей на политическую власть над всей Русью.

Устанавливался единый предок киевских князей — полулегендарный Рюрик, что позволяло летописцу рассматривать историю Русской земли как историю князей Рюрикова дома. Легенда о призвании князей подчеркивала политическую независимость княжеской власти от Византийской империи.

Таким образом, легенда о призвании князей служила важным аргументом для доказательства суверенности Киевского государства, а отнюдь не свидетельствовала о неспособности славян самостоятельно устроить свое государство, без помощи европейцев, как это пытались доказать некоторые ученые.

Типичной топонимической легендой является также сказание об основании Киева тремя братьями — Кием, Щеком, Хоривом и сестрой их Лыбедью. На устный источник внесенного в летопись материала указывает сам летописец: «Ини же, не сведуще, рекоша, якой Кий есть перевозник был».

Версию народного предания о Кие-перевозчике летописец с негодованием отвергает. Он категорически заявляет, что Кий был князем, совершал успешные походы на Царьград, где принял великую честь от греческого царя и основал на Дунае городище Киевец.

Отзвуками обрядовой поэзии времен родового строя наполнены летописные известия о славянских племенах, их обычаях, свадебных и похоронных обрядах.

Приемами устного народного эпоса охарактеризованы в летописи первые русские князья: Олег, Игорь, Ольга, Святослав.

Олег — это прежде всего мужественный и мудрый воин. Благодаря воинской смекалке он одерживает победу над греками, поставив свои корабли на колеса и пустив их под парусами по земле.

Он ловко распутывает все хитросплетения своих врагов-греков и заключает выгодный для Руси мирный договор с Византией. В знак одержанной победы Олег прибивает свой щит на вратах Царьграда к вящему позору врагов и славе своей родины.

Удачливый князь-воин прозван в народе «вещим», т. е. волшебником (правда, при этом летописец-христианин не преминул подчеркнуть, что прозвище дали Олегу язычники, «людие погани и невеголоси»), но и ему не удается уйти от своей судьбы.

Под 912г. летопись помещает поэтическое предание, связанное, очевидно, «с могилой Ольговой», которая «есть... и до сего дни». Это предание имеет законченный сюжет, который раскрывается в лаконичном драматическом повествовании. В нем ярко выражена мысль о силе судьбы, избежать которой никто из смертных, и даже «вещий» князь, не в силах.

В несколько ином плане изображен Игорь. Он также мужествен и смел, одерживает победу над греками в походе 944 г. Он заботлив и внимателен к нуждам своей дружины, но, кроме того, и жаден.

Стремление собрать как можно больше дани с древлян становится причиной его гибели. Жадность Игоря осуждается летописцем народной пословицей, которую он вкладывает в уста древлян: «Аще ся въвадить волк в овце, то выносить все стадо, аще не убъють его...»

Жена Игоря Ольга — мудрая женщина, верная памяти своего мужа, отвергающая сватовство не только древлянского князя Мала, но и греческого императора. Она жестоко мстит убийцам своего мужа, но жестокость ее не осуждается летописцем.

В описании четырех местей Ольги подчеркивается мудрость, твердость и непреклонность характера русской женщины. Д. С. Лихачев отмечает, что основу сказания составляют загадки, которые не могут разгадать незадачливые сваты-древляне.

Загадки Ольги строятся на ассоциациях свадебного и похоронного обрядов: несли в лодках не только почетных гостей, но и покойников; предложение Ольги послам помыться в бане — не только знак высшего гостеприимства, но и символ похоронного обряда; направляясь к древлянам, Ольга идет творить тризну не только по мужу, но и по убитым ею древлянским послам.

Недогадливые древляне понимают слова Ольги в их прямом значении, не подозревая о другом, скрытом смысле загадок мудрой женщины, и тем самым обрекают себя на гибель. Все описание мести Ольги строится на ярком лаконичном и сценическом диалоге княгини с посланцами «Деревьской земли».

Героикой дружинного эпоса овеян образ сурового, простого и сильного, мужественного и прямодушного воина Святослава. Ему чужды коварство, лесть, хитрость — качества, присущие его врагам-грекам, которые, как отмечает летописец, «лстивы и до сего дни».

С малой дружиной он одерживает победу над превосходящими силами врага: краткой, мужественной речью воодушевляет своих воинов на борьбу: «...да не посрамим земле Руские, но ляжем костьми, мертвый бо срама не имам».

Святослав презирает богатство, он ценит только дружину, оружие, с помощью которых можно добыть любое богатство. Точна и вырази​тельна характеристика этого князя в летописи: «...легъко ходя, аки пардус, войны многи творяше.

Ходя, воз по себе не возяше, ни котьла, ни мяс варя, но потонку изрезав конину ли, зверину ли или говядину на углех испек ядяше, ни шатра имяше, но подъклад послав и седло в головах; такоже и прочий вой его ecu бяху».

Святослав живет интересами своей дружины. Он даже идет наперекор увещеваниям матери — Ольги и отказывается принять христианство, боясь насмешки дружины. Но постоянное стремление

Святослава к завоевательным войнам, пренебрежение интересами Киева, его попытка перенести столицу Руси на Дунай вызывает осуждение летописца.

Это осуждение он высказывает устами «киян»: «... ты, княже, чюжея земли ищеши и блюдеши, а своея ся охабив (оставил), малы (едва) бо нас не взята печенези...»

Прямодушный князь-воин гибнет в неравном бою с печенегами у днепровских порогов. Убивший Святослава князь печенежский Куря, «взяша главу его, и во лбе (черепе) его съделаша чашю, оковавше лоб его, и пъяху из него».

Летописец не морализует по поводу этой смерти, но общая тенденция все же сказывается: гибель Святослава является закономерной, она следствие его ослушания матери, следствие его отказа принять крещение.

К народным сказаниям восходит летописное известие о женитьбе Владимира на полоцкой княжне Рогнеде, о его обильных и щедрых пирах, устраиваемых в Киеве,— Корсунская легенда.

С одной стороны, перед нами предстает князь-язычник с его необузданными страстями, с другой — идеальный правитель-христианин, наделенный всеми добродетелями: кротостью, смирением, любовью к нищим, к иноческому и монашескому чину и т. п.

Контрастным сопоставлением князя-язычника с князем-христианином летописец стремился доказать превосходство новой христианской морали над языческой.

Княжение Владимира было овеяно героикой народных сказаний уже в конце X — начале XI в.

Духом народного героического эпоса проникнуто сказание о победе русского юноши Кожемяки над печенежским исполином. Как и в народном эпосе, сказание подчеркивает превосходство человека мирного труда, простого ремесленника над профессионалом-воином — печенежским богатырем. Образы сказания строятся по принципу контрастного сопоставления и широкого обобщения.

Русский юноша на первый взгляд — обыкновенный, ничем не примечательный человек, но в нем воплощена та огромная, исполинская сила, которой обладает народ русский, украшающий своим трудом землю и защищающий ее на поле брани от внешних врагов.

Печенежский воин своими гигантскими размерами наводит ужас на окружающий. Хвастливому и заносчивому врагу противопоставляется скромный русский юноша, младший сын кожевника. Он совершает подвиг без кичливости и бахвальства.

При этом сказание приурочивается к топонимической легенде о происхождении города Переяславля — «зоне перея славу отроко тъ», но это явный анахронизм, поскольку Переяславль уже не раз упоминался в летописи до этого события.

С народным сказочным эпосом связано сказание о Белгородском киселе. В этом сказании прославляется ум, находчивость и смекалка русского человека.

И сказание о Кожемяке, и сказание о Белгородском киселе — законченные сюжетные повествования, строящиеся на противопоставлении внутренней силы труженик бахвальству страшного только на вид врага, мудрости старца—легковерию печенегов.

Кульминацией сюжетов обоих сказаний являются поединки: в первом — единоборство физическое, во втором—единоборство ума и находчивости с легковерием, глупостью.

Сюжет сказания о Кожемяке типологически близок сюжетам героических народных былин, а сказания о Белгородском киселе —народным сказкам.

Фольклорная основа явно ощущается и в церковной легенде о посещении Русской земли апостолом Андреем. Помещая эту легенду, летописец стремился «исторически» обосновать религиозную независимость Руси от Византии.

Легенда утверждала, что Русская земля получила христианство не от греков, а якобы самим учеником Христа — апостолом Андреем, некогда прошедшим путь «из варяг в греки» по Днепру и Волхову,— было предречено христианство на Русской земле.

Церковная легенда о том, как Андрей благословил киевские горы, сочетается с народным сказанием о посещении Андреем Новгородской земли. Это сказание носит бытовой характер и связано с обычаем жителей славянского севера париться в жарко натопленных деревянных банях.

Составители летописных сводов XVI в. обратили внимание на несоответствие первой части рассказа о посещении апостолом Андреем Киева со второй, они заменили бытовой рассказ благочестивым преданием, согласно которому Андрей в Новгородской земле оставляет свой крест.

Таким образом, большая часть летописных сказаний, посвященных событиям IX — конца X столетий, связана с устным народным творчеством, его эпическими жанрами.

Кусков В.В. История древнерусской литературы. - М., 1998 г.

"Повесть временных лет" – ценнейший исторический источник. Летописец, следуя христианской концепции истории, открывал "Повесть" библейской легендой о разделении земли после потопа между сыновьями Ноя – Симом, Хамом и Яфетом (славяне являются потомками Яфета и, как греки, входят в семью европейских народов). Летопись включала обширные историко-географические сведения о славянских племенах, их обычаях и нравах, взаимоотношениях с соседними народами. Составитель "Повести временных лет" подчеркивал единство восточных славян (полян, древлян, дреговичей, полочан, словен, северян), а также их кровное, языковое и культурное родство с другими славянскими народами, южными и западными. Он отдавал дань уважения великой миссии первых славянских "учителей" и "философов" Кирилла и Мефодия, создателей "азбуки словенской".

Первая статья, датированная 852 г., связывалась летописцем с началом Русской земли: при византийском императоре Михаиле III "приходиша Русь на Цесарьград, якожс писашсть в лѣтописании грѣцком". Под 862 г. помещалась легенда о призвании варягов, где устанавливался единый предок русских князей – Рюрик, вместе с братьями Синеусом и Трувором приглашенный новгородцами "княжить и володеть" Русской землей. Эта легенда не свидетельствовала о неспособности русских самостоятельно устроить свое государство, а служила актуальной в то время цели – доказательству политической независимости Руси от Византии.

Следующий поворотный этап отечественной истории связан с крещением Руси при князе Владимире Святославиче (988 г.), что приобщило страну к христианской культуре, упрочило ее связи с европейскими народами. Дальнейшие успехи в деле христианизации Руси, государственного и культурного строительства летописец относил ко времени правления Ярослава Мудрого, при котором "нача вѣра крестьяньская плодитися и раширятися, и чернорисци поча множитися, и манастыреве почаху быти... И собра писцѣ многы, и прѣкладаше от грѣкь на словеньскый языкъ и писмо. И списаша многы книгы... ими же поучаються вѣрнии людье и наслажаються учения божественаго гласа". Если Владимир, по словам летописца, землю вспахал и размягчил, т.е. крещением просветил, то его сын Ярослав "иасѣя книжными словесы сердца вѣрныхь людий. А мы ножинаемь, учение приемлюще книжьиое".

Заключительные статьи "Повести временных лет" рассказывали о княжении Святополка Изяславича. Это время омрачено участившимися половецкими набегами на Русь, феодальными распрями и народными бунтами. Символической антитезой эпохи становится противопоставление "креста" и "ножа" ("целовать крест" означает скрепить клятвой договор о миролюбии и единодушии князей; "ввергнуть нож" – посеять вражду между князьями-братьями). Высшей степени драматизма противопоставление достигает в "Повести об ослеплении Василька Теребовльского", помещенной в летописи под 1097 г.

"Повесть временных лет" и фольклор

"Повесть временных лет" – наиболее значительный пример использования фольклорной традиции в литературе Киевской Руси, что неудивительно. Ведь восстанавливая дохристианский, дописьменный период в истории Руси, летописец был вынужден обращаться за сведениями к родовым преданиям, топонимическим легендам, дружинной поэзии.

При этом он не был простым регистратором событий, но часто выступал в роли исследователя, приводя и анализируя несколько фольклорных версий одного исторического факта. Например, рассказывая о возникновении Киева, летописец излагает две точки зрения на происхождение основателя города: одни "ркоша, яко Кий есть перевозникъ бысть", другие "сказають: яко велику честь приялъ есть от цесаря". Следуя логике официального историографа, автор летописи утверждает: "Аще бо былъ перевозникъ Кый, то не бы ходилъ къ Цесарюграду. Но сий Кий княжаше в роду своем".

Воздействие фольклора прежде всего сказывается на изображении героев начальной части летописи. Как и в произведениях устного народного творчества, летопись даст первым русским князьям (Олегу, Ольге, Игорю, Святославу, Владимиру) немногословные, но яркие характеристики, выделяя в их образе доминирующую черту индивидуального характера. Так, в образе княгини Ольги летописец поэтизирует мудрость государственного деятеля, которая выражается и в поиске ею единой веры, способной сплотить восточнославянские племена, и в мести древлянам, которые, убив ее мужа, князя Игоря, отказались подчиняться Киеву.

Эпически лаконична летописная характеристика князя Святослава, сына княгини Ольги. Перед нами человек прямодушный и мужественный, простой в общении с воинами, предпочитавший военной хитрости победу в открытом бою и потому, выступая в поход, неизменно предупреждавший врагов: "Хочю на вы ити!" Зная о засаде, он с малыми силами вступил в бой с печенегами и погиб, строго следуя закону воинской чести. Характеристика герою дается через его поступки, совершенные им подвиги; она насквозь действенна и предельно конкретна в "живописании" военного быта: "Князю Святославу възрастыню и възмужавшю, начя воя съвокупляти многы и храбры. Бѣ бо и самъ хоробръ и легокъ, ходя аки пардусъ, войны многы творяше. Возъ бо по себѣ не возяше, ни котла, ни мясъ варя, но потонку изрѣзавъ конину, или звѣрину, или говядину, на угълехъ испекъ, ядяше, ни шатра имяше, но подъкладъ постилаше, а сѣдло въ головах; тако же и прочий вой его вси бяху".

В более поздних фрагментах летописи на смену эпическому стилю в изображении героя пришел монументально-исторический стиль , где идеализация князя предполагала восхваление его христианских добродетелей: любви к Богу, почитания церкви, милости к убогим, воздержания от похоти и пьянства. Летописные характеристики князей-христиан официальны, парадны, в них мало индивидуальных примет. Их изображение не лишено метаморфоз: князь-убийца мог превратиться в князя-праведника, но, разумеется, в результате чуда, ибо герой средневековой литературы еще нс знал внутренней борьбы. Поэтика фольклора нс допускала двухцветной палитры в изображении князя, в то время как литературный герой мог перевоплощаться. Ярослав Мудрый из непокорного сына, отказавшегося платить дань отцу, киевскому князю, превращается в орудие божественного наказания Святополку Окаянному за смерть братьев-мучеников Бориса и Глеба. Всеслав Полоцкий – легендарный князь-оборотень, "не милостивый на кровопролитье", однако в 1068 г. киевляне освободили его из "поруба" и посадили на великокняжеский стол. "Злодей" стал "мучеником", обрел народную поддержку и симпатию, ибо Изяслав Ярославич обманом заманил его в Киев и, нарушив крестное целование, заключил брата в темницу.

О влиянии фольклорных источников на "Повесть временных лет" свидетельствует решение в ней темы воинского подвига. Победа русичей над врагами в начальной части летописи изображается без религиозной мотивировки, без появления на поле боя небесного воинства, как результат единодушного желания "хороброй" русской дружины "не посрамить земли Русской и лечь костьми тут, ибо мертвые срама не имут". Однако уже описание поединка князя-христианина Мстислава с касожским богатырем Редедею содержит эпизод, когда ослабевший в схватке с врагом князь молится Богородице и даст обет: в случае победы воздвигнуть храм в ее честь. Религиозный мотив чуда позднее будет пронизывать батальные описания, ставя судьбу человека и народа в зависимость от воли Бога, помощи небесных покровителей.

Выполненные в эпической манере рассказы летописи содержат больше бытовых реалий, чем эпизоды о деяниях князей-христиан. Это и уздечка в руках отрока, который во время осады Киева, якобы в поисках пропавшей лошади, пробирается сквозь вражеский стан. И упоминание о том, как, испытывая себя перед боем с печенежским богатырем, юноша-кожемяка профессионально сильными руками вырывает из бока пробежавшего мимо быка "кожю с мясы, елико ему рука я". Подробности бытового характера помогают читателю представить происходящее в зрительно конкретных образах, стать как будто свидетелем событий, запечатленных исторической памятью народа, а затем и летописью.

Если в рассказах, выполненных в стиле монументального историзма, читателю все известно заранее, судьба героя предопределена, то в развитии сюжета эпической части летописи нередко используется эффект неожиданности. Например, княгиня Ольга как бы всерьез принимает сватовство древлянского князя Мала, втайне готовя смерть его послам. Конь, от которого Олегу Вещему по предсказанию волхвов суждено было погибнуть, давно мертв, однако его череп таит смертельную опасность: "выникнувши змиа изо лба, и уклюну в ногу" князя, после чего тот "разболеся и умре". Судьбы эпических героев русской истории иллюстрируют антитезу, где "биографиям наказания" князей-язычников противопоставлены "биографии спасения" князей, принявших крещение. Если Олег, посмеявшийся над предсказанием волхвов и наступивший на череп коня ногой, наказан за святотатство – умирает в зените славы неожиданной и страшной смертью, то княгиня Ольга, крестившись, обретает духовное спасение и кончает свой жизненный путь в преклонном возрасте, окруженная уважением и любовью близких.

Особая роль устно-поэтической традиции в формировании летописи хорошо видна при анализе ее поэтики. Ведущее место в рассказах, выросших на фольклорной основе, занимает нс монологическая, а диалогическая речь. Диалог составляет не менее половины рассказа о мести княгини Ольги древлянам, тогда как сами поступки Ольги фиксируются с предельным лаконизмом. Кроме того, ранним летописным текстам чужда риторическая украшенность речи : они отличаются предельной скупостью в использовании художественных средств, частым повтором одних и тех же слов, употреблением простых синтаксических конструкций типа "Иде Святославъ на козары" или "Побѣди вятичъ Святославъ и дань на нихъ възложи". Это особенности живой разговорной речи, недаром в летописи так много пословиц и поговорок, впитавших народную мудрость. "Аще ся въвадить волкъ въ овцѣ, то относить по единой все стадо, аще не убьють его; тако и сий, аще не убьем его, то вси ны погубить", – рассуждают древляне, узнав, что князь Игорь идет за повторной данью.

Несмотря на то, что в поле зрения летописца часто попадали трагические события отечественной истории: убийство по приказу брата князей Бориса и Глеба, набеги кочевников и разорение русской земли, – он, как и народный сказитель, верил в конечное торжество добра и справедливости; его произведения пронизаны чувством исторического оптимизма. Осуждая политику княжеских распрей, летописец выступал против князей, прозванных в народе Гориславичами и Окаянными. В летописной "Повести об ослеплении Василька Теребовльского" истинным героем является не "сотона" (дьявол), который "влез" в сердца некоторых мужей, "нашептавших" Давыду, что Василько и Владимир "куют крамолу" на киевского князя, нарушая Любечский договор; не Давыд, убедивший Святополка Изяславича ослепить Василька и тем самым лишить политической активности; и, конечно, не князь Святополк, решивший после преступления бежать из Киева, осажденного войском Владимира Мономаха. И даже не князь Василько, потому что активное начало он проявляет лишь в сцене ослепления: только несколько слуг с помощью досок, под которыми "трещит" грудь князя, сумели лишить его возможности сопротивляться. Подлинным героем повести о княжеском преступлении выступает народ – киевляне, посылающие депутацию к Владимиру Мономаху с просьбой отказаться от родовой мести: "Молимся, княже, тобѣ и братома твоима, не мозѣте погубите Русьской землѣ. Аще бо возмете рать межю собою, погани имуть радоватися и возмуть землю нашю, юже бѣша стяжали ваши дѣди и отци ваши трудомъ великимъ и хороборьствомъ".

При всем богатстве фольклорной традиции в "Повести временных лет" нельзя преувеличивать связь устной и письменной литературы Киевской Руси. Летописец тщательно отбирал исторический материал и, интерпретируя его, не забывал о своей роли официального историографа. С осуждением он писал как о княжеских распрях, так и о восстаниях смердов. Летопись пошла дальше устно-поэтических представлений о русской истории, не только регистрируя самые яркие события, но и показывая их взаимосвязь. Расширился и сам круг событий, находящих отражение в летописи: это и героические подвиги русичей, их военные походы, и первые успехи в деле христианизации Руси, в распространении книжности.

«П. в. л.» составлена монахом Киево-Печерского монастыря Нестором ок. 1113 г . В основе ее лежит Начальный летописный свод , датируемый 1093-1095 гг. На самой заре нашего письменного творчества у нас возникает летописание, которому суждено было стать и в идейно-политическом отношении господствующим и ведущим явлением в русской литературе старого времени. Живой интерес русского человека – еще в самые отдаленные времена – к своему историческому прошлому очень показателен для характеристики духовного облика образованного русского человека. Ни в какой другой литературе летописание не занимало такого большого места и не играло такой большой роли, как в русской.

В «Повести» отражается характерная для древнерусской литературы особенность: вставка новых отрывков . Это – синкретизм, что означает «сложный жанр». Нестор включил в текст своего источника договоры русских князей с Византией, дополнил его пересказом ряда устных историко-легендарных сказаний и собственными рассказами об исторических событиях конца ХI – начала XII в.

Летописец сравнивал книги с реками: «Се бо суть рекы, напояюще вселеную». Тут и предшествующие летописи, и сказания, и устные рассказы, и исторические песни , созданные в разной среде: дружинной, монастырской, княжеской, а порой ремесленной и крестьянской. Из всех этих истоков родилась «Повесть…» - создание многих авторов, произведение, отразившее в себе и идеологию верхов феодального общества, и народные воззрения на русскую историю, народные о ней думы и чаяния, произведение эпическое и лирическое одновременно – своеобразное мужественное раздумье над историческими путями нашей страны.

Истоки «Повести…» в значительной степени определили и направление ее изложения. Мощное, логически стройное, проникнутое патриотическим подъемом повествование «Повести…» в своем неуклонном движении от прошлого к настоящему несло в себе широкое осмысление политической действительности своего времени. «Повесть…» стала «исходищем мудрости» для последующих летописцев. В ее содержании в пору феодальной раздробленности и «злой татарщины» видели живое свидетельство единства Русской земли.



«Повесть…» повествует о начале Русской земли, о начале русского народа голосом далеких и вместе с тем близких нам русских людей ХI – начала ХII века.

Высокие достоинства «Повести….» возникли на плодотворной почве русской культуры начала ХII в. Эти достоинства были связаны с повышенным интересом к родной истории во всех слоях Киевской Руси. Уже отчетливо было видно деление общества на господствующую феодальную верхушку и закабаленные низы городского и сельского населения, но еще живо воспоминание о патриархально-общинных отношениях и рассказах о пирах Владимира, которые были равно открыты для всех. Уже утрачено политическое единство Русской земли, втянутой в процесс феодализации, уже обособились Новгород, Полоцк, Галицко-Волынская земля, Смоленское и Владимиро-Суздальское княжество, но еще (или уже) действенно сознание единства Руси.

Но летописцы (у Дмитриева) полны оптимизма, они гордятся Русью – ее прошлым и будущим. Это достаточно отчетливо видно на одном примере. Под 1093 годом рассказывается об одно из самых ужасных последствий феодальной раздробленности: нашествии половцев . Дается яркая картина страданий русских людей, угоняемых в плен половцами: страдающие, печальные, мучимые, замерзшие, от голода, жажды и горя с потускневшими лицами, с почерневшими телами, идущие босиком и с изъязвленными терном ногами, со слезами друг другу говорят: «Я из этого села», «Я из этого города». И сразу после этой так искусно выписанной им картины летописец восклицает, что никто не осмелится сказать, что ненавидимы мы богом. «Каго бо тако бог любить, яко же ны прославил и вознес? Кого тако почел есть, яко же ны прославил есть и възнесл? Никого же!»

Оптимизм и патриотизм «Повести…» были проявлениями силы нового общественного уклада , в котором еще не успели в полной мере сказаться печальные политические последствия раздробленности Руси.

Письменной истории Руси предшествовала ее устная история . Своим расцветом летопись непосредственнее всего обязана этой неписанной истории Руси, хранителем которой был сам народ . В «Повести…» рассказывается о походах и договорах, об основании городов, даются живые характеристики князьям и рассказывается о расселении племен, что указывает на то, что у летописцев были какие-то устные материалы об исторической жизни народа в течение многих поколений. Вглядываясь в состав тех сведений, которые сообщают летописцы, мы видим, что этим огромным историческим источником был фольклор. Это неслучайно. В летописи сохранены многочисленные остатки исторических преданий, легенд и песен, которыми древнерусские книжники стремились восполнить недостаток письменного материала по истории своей родины. В них заключалось то историч. самосознание народа , которое позволило вырасти русскому летописанию. Столетия, примыкающие к деятельности первых русск. летописцев – IX и Х, − дали им несравненно больше ист. материла, заимствованного из ист. фольклора , чем все предшествующие.

В летописи используется несколько типов истор. произведений. Один из главнейших – местные легенды, связанные с урочищами, могильниками, селами и городами всей великой русской равнины . Могильные насыпииздавна и у всех народов были связаны с ист. преданиями. Но, кроме того, память о погребенных поддерживалась тризнами, совершавшимися на их курганах, культом, которым были окружены многие из могильных насыпей. Число холмов на территории Древней Руси было велико , особеннов Киеве . Летописцы ссылаются на них как достоверных свидетелей точности их ист. повествования. Так, например,завоевание Олегом Киева связано с могилами Аскольда и Дира ; гибель Игоря – с его могилой «у Искоростеня града в Деревах »; легенда оВещем Олеге – с его могилой: «есть же могила его и до сего дьне, словеть могила Ольгова»; смерть Олега Святославича – с его могилой «у града Вручегоо » и т. д.

«Повесть…» сохранила от до-письменного периода содержание нескольких героических песен дружинной поэзии . Их основной темой были смелые походы русск. дружин на главный и богатейший центр тогдашней Европы – Константинополь. Необычайно дерзкие походы русских создавали благоприятные условия для расцвета героической песни. Отголоски этой дружиной песни звучат в летописных рассказах о походах на Царьград Аскольда и Дира, Олега, Игоря, Святослава, в рассказе о том, как Олег повелел воинам сделать колеса и поставить на нах корабли. С попутным ветром корабли развернули паруса и с поля вошли в Царьград. Испуганные греки предложили мир и дань. Дружинные песни рассказывали о том, как Вещий Олег отказался принять под стенами Константинополя отравленные греками яства и вина. Остатки др. песен можно видеть в рассказе о щите, который Олег прибил над вратами Царьграда, «показуя победу», то же самое и с преданием о смерти Олега от любимого коня и с Летописью о знаменитых пирах Владимира Святославича.

Особенно рельефна в «Повести…» созданная на основе этих песен хар-ка бесстрашного князя Святослава, всю свою недолгую жизнь проведшего в далеких боях. (Как греки хотели испытать его, прислали богатства, а он даже не взглянул, а вот оружие пришлось князю по душе). Дружинная поэзия была поэзией высокого патриотического пафоса.

Т. о., «Повесть..» с ее всемирно-историческим введением, с ее широким стремлением обосновать место русского народа среди других народов мира, с ее особым вниманием к героическому, к военным подвигам, к славе русского оружия вводит нас в атмосферу эпического народно-песенного отношения к русской истории.



Что еще почитать